На крыльцо вышла Варвара и позвала его в хату.

Еще с порога услышал он запах яичницы, увидел застланный свежей скатертью стол: в хате было уютно, чисто, и на него, как только он вошел, сразу повеяло чем-то ласковым, таким непохожим на его хату, что он сперва растерялся, затоптался на пороге.

— Сядь, перекуси, — просто сказала она.

У порога он вымыл над ведром руки, вытер их чистым полотенцем, которое подала Варвара, хотел было повесить его на гвоздь, но она сказала:

— Постелешь на колени…

Он сел за стол, положив полотенце не на колени, а на лавку, возле себя. Варвара достала из сундука графинчик подкрашенной водки, налила ему полный стакан и себе немножко капнула, улыбнулась:

— Разнесут сейчас по деревне, скажут: Максим в примаки пошел.

— Черт с ними, — думая о своем, ответил он и тоже улыбнулся. — Настя все спрашивает меня, почему не женюсь…

— Выпей, Максимка, выпей, — засуетилась Варвара. — Устал ты…

«Хитрит, — обидевшись, подумал он. — Эх, бабы!» Он быстро выпил.

— Ешь, — она придвинула к нему сковородку с яичницей. — Сыра попробуй. Давно не делала… Толик мой любит…

— Когда он приедет?

— Да, писал, недели через две…

— Особо не бегай за ним. Пусть хоть сена назапасить поможет. С сеном теперь людям больше всего забот… Это ж приезжал на луг учитель наш, с колхозниками за десять процентов косить. Так кто-никто кривится… А разве ему не нужно корову кормить? Он же твоих детей учит, в одной деревне живет.

— Есть люди — только под себя гребут… Может, еще, Максимка, выпьешь? Я налью…

— Нет, хватит. Корова с поля придет — надо подоить. Да и завтра вставать рано — опять же коров пасти.